Ого, сегодня зашел на главную страничку школы и обнаружил добавление в водных лекциях. Причем на мою любимую тему – постиндустриалка! Возможно что предыдущие статьи были тяжеловаты для понимания, здесь меньше и проще – это расшифровка лекции с семинара. Публикую ее здесь.

Лекция10: Роль PR в постиндустриальном бизнесе

Эта лекция была прочитана Евгением Витальевием Гильбо на майском, 2005 года, семинаре Клуба Эффективных Лидеров в Киеве. Она вводит в круг вопросов постиндустриального бизнеса, обучение которому входит в содержание обучения в Школе Эффективных Лидеров.

Цель этой лекции – показать что бизнес это в первую очередь PR(термин образован от английского public relations). Скажем, на 99,5 процентов – PR, а потом еще что то.

Кризис индустриальных корпораций

Во времена Бисмарка и даже Сталина, когда еще производство было главным в экономике, бизнес выглядел совсем не так, как сейчас. Главным было – организовать производство. Когда это производство организовано, при имевшемся в индустриальную эпоху всеобщем дефиците товаров у тебя все покупали.

Так и строился бизнес в индустриальную эпоху. Приходил человек, который организовывал производство. Он был отцом семейства дома, отцом народа на работе, всё организовывал, все трудились, все было хорошо – товар шел.

В последней трети прошлого века вдруг стало ясно, что у таких ребят и при таком подходе к бизнесу дело не идет. Чем дальше, тем больше они вгоняли себя в убыток. Производство организованно хорошо, а продать не удается, показатели финансовые плохие, акционеры в прогаре. Что здесь делать?

Тогда вдруг индустриальные корпорации стали превращаться в симулякры. Во главе их начали ставить таких менеджеров как Ли Якокка, которые быстро закручивали гайки, увольняли как можно больше народу, всех разгоняли и за счет экономии на развитии временно добивались прибыли.

Японский организатор производства Акио Морита в своей книжке “Сделано в Японии” очень сильно возмущается Якоккой. В Японии так нельзя работать!

Правильно. В Японии все еще производственная экономика, старая индустриальная. Там таких людей как Ли Якокка ставили к стенке – либо в государственном порядке, либо в частном. А в США уже возник на таких людей спрос.

Возник он не от того что там аморальные люди, которые хотят побыстрее из этой отрасли уйти, скорее износить эти основные фонды, всех разогнать и уничтожить эту корпорацию. Зачем уничтожать производственную корпорацию, когда она так хорошо работала?

Вот в том то и дело, что они работали уже не хорошо. А работали они не хорошо не потому, что кто то их там плохо организовывал, и что можно лучше работать. Просто мир изменился, и в новом мире корпорация это в таком виде стала не нужна.

Почему это стало происходить? Потому что принципиально изменилась структура экономики.

Технологическая база постиндустриализма

Структура экономики индустриального периода базируется на очень простом факте: в стоимости товара основную массу составляла стоимость тиражирования. Производство вещи – это огромные затраты труда, измученный работяга у станка, либо прошедший труд, сделанный другими работягами.

Реалии этой эпохи отражает теория стоимости Риккардо-Маркса, сводившая стоимость к издержкам тиражирования образца, стоимости затраченного на тиражирование труда. И Риккардо, и тот же самый Карл Маркс исключают из рассмотрения такой фактор как образец. Карл Маркс не учел, что производство образца стоит денег.

Почему он это упускал? Да потому, что на тот момент стоимость образца в общей стоимости товара составляла такую ничтожную долю процента, что ей можно было пренебречь без ущерба для теории, описывающей функционирование той экономики.

В результате все, кто пытался накануне постиндустриального перехода сохранить марксизм в экономике, стали придумывать разные теории научно технического прогресса. Помню еще в 91 году Глазьев еще целую диссертацию на эту тему сочинил, потом из нее сделали монографию, он мне ее подарил в 1993 году. В этой монографии к двучленной формуле Маркса (Труд+Капитал) приписывались длиннющие выражения, которые описывают научно технический прогресс. Выглядит это достаточно смешно, потому что еще со времен Птолемеевой космологии ясно, что там, где начинают дорисовывать эпициклы, теория уже не имеет отношения к реальности. Тогда пришлось Копернику придумывать что то другое. Тоже самое и здесь.

Почему марксистская теория с какого то момента перестала описывать реальность? Потому что реальность стала принципиально другой. Изменилась структура экономики. Главнейшим изменением стало то, что тиражирование образца стало стоить по сравнению с производством самого образца пренебрежимо мало.

Возьмем для примера наиболее ярко выраженные в этом плане сферы. Например, производство гарри поттеров, голивуда, музона и т.д. Понятно, что на производство образца затрачиваются значительные усилия, а вот тиражирование, штамповка этих самых дисков, не стоит ничего. Если раньше сотые доли, десятые доли процента в стоимости товара составляла цена образца, то на сегодняшний день десятые, иногда сотые доли процента, стоит само тиражирование. А 99 процентов – стоимость образца и технология.

Это очень фундаментальная вещь. Копирование стало дешевым.

Еще пример. В цене косметики стоимость тиражирования, составляет ровно две десятые процента от продажной стоимости. В лекарствах та же картина. Единственное, где это пока еще не так, – машиностроение. Там тиражирование образца составляет не десятые доли процента, а еще проценты и даже десятки процентов. Но это – уходящий промышленный уклад.

В конце 70-х годов началось производство так называемых гибких производственных систем – ГПС. По объему производства ГПСов, роботов промышленных, такого рода оборудования на душу населения первое место в мире занимал город Ленинград. На конец 70-х начало 80-х. На втором месте стояли два японских города, которые были центрами робототехники – Токио и Осака. В Германии также активно развивалось это производство. Соединенные Штаты несколько отставали, но все равно почти догнали.

Конечно, когда в СССР началась перестройка, все очень быстро рухнуло. Но что касается остальных стран, Германии и Японии в первую очередь, у которых это направление активно развивалось, они стали штамповать ГПС десятками тысяч. На сегодня количество ГПС в промышленности всего мира исчисляется чуть ли не миллионом.

Что такое ГПС? Это линия, которая занимает что-то размером с обычный цех по длине. Выпускает примерно столько, сколько раньше выпускал средних размеров заводик. При этом для наблюдения за процессом сегодня нужен один оператор. Он нужен не столько по технологии, сколько по тому что это требование местного законодательства: что бы кто то при производственном процессе присутствовал и за него отвечал.

Обычно студенты этим в Германии прирабатывают: он там сидит читает книжечку. Поскольку ничего не происходит – главное не заснуть.

Производство автоматизировано уже в достаточной степени.

Элементы эволюционной экономики

Когда произошло внедрение полностью автоматизированных систем? Что бы это понять, нужно обратиться еще к одному направлению высшей экономики, (есть такая наука, о которой естественно ни когда не упоминают в экономических ВУЗах, поскольку там преподают в основном элементарную экономику для клерков), которое называется эволюционная экономика. Ее основная категория – макрогенерация.

Макрогенерация – совокупность бизнесов, которая создана примерно в одно время, на базе одной и то же технологической парадигмы, на базе одной и той же экономической парадигмы, взглядов на вещи, одним и тем же поколением менеджеров, подходящих друг к другу не столько по возрасту сколько по взглядам. В дальнейшем эта макрогенерация развивается и умирает.

На первом этапе эта макрогенерация осваивает по сути новый рынок. В силу этого она имеет высокую прибыльность на первом своем этапе. Поэтому она может привлекать кредитные ресурсы за довольно высокую цену. Благодаря этому она втягивает в себя все кредитные ресурсы, отнимая кредитные ресурсы у других макрогенераций. За счет этого она перекупает у них материальные ресурсы, либо входящие материальные потоки. В результате старые макрогенерации все больше теряют и, постепенно деградируя, сходят со сцены.

В континентальной, экономике дело обстояло точно также, с той лишь разницей, что конкуренция за ресурсы велась не столько кредитно-финансово-рыночными, сколько административными рычагами. Наиболее ярко это видно на примере наиболее ярко выраженной континентальной экономики – советской.

Одновременно в экономике существует некоторое количество … обычно от 20 до 30 макрогенераций, появившихся в разные годы. Иногда рождения бывают через два года, иногда бывает по нескольку десятков лет. Иногда до полутора десятков лет не рождается новых макрогенераций. Признаком ее рождения, для внешнего наблюдателя, является резкое удорожание кредитов. Резкое удорожание кредитов – это начало новой макрогенерации, а падение производства – это следствие конкуренции за ресурсы, перехват мощностей в первые два-три года ее существования. Потом уже начинается рост, в котором уже лидирует эта макрогенерация.

В экономике США сейчас выделено несколько макрогенераций, на сегодняшний день – 19, из которых первая 1902 года рождения, а последняя родилась где-то в период с 97 по 2000 год. Нынешний кризис, по поводу которого говорят, что это общемировая скорбь, на самом деле просто кризис, следующий за перетягиванием этой макрогенерацией ресурсов под себя.

Когда мы говорим о новой экономике, нам начинают гнать шизу, что это были какие то доткомы. На самом деле додкомы, которые и правда были, не имеют никакого отношения к новой экономике. Это просто маленький спекулятивный пузырь. А Новая Экономика – это Макрогенирация, которая родилась на основе внедрения ГПСов по всему миру и принципиально новых взглядов на вещи. Те люди, которые эту макрогенерацию создают, совершенно по другому видят будущее, чем это представляется нынешним хозяевам финансовой системы, нынешним хозяевам старой экономики, и всякого рода аналиткам, бьющим от их имени в колокола набат.

В чем заключается подход к жизни этих людей?

В экономике, где тиражирование образца не стоит ни чего, рабочая сила с качествами, которые так старательно пествовал Бисмарк, и интересы которых так старательно отстаивал и теоретически обосновывал Маркс – эта рабочая сила, ни кому становится нужна. Не нужна квалифицированная рабочая сила, не нужен средний класс, не нужна система воспроизводства этой рабочей силы, не нужна их старательная ответственность. Не нужно ничего.

В экономике, где люди не участвуют в процессе производства – люди не нужны. Но что ей нужно?

Этой экономике нужны люди так называемой креативной мотивации. Люди творческие. Но не просто творческие, у которых там шиза прет, а люди способные производить образцы.

Современная экономика затачивается на производство образцов.

Поэтому и приходят такие Ли Якоки и Чубайсы в старые корпорации и уничтожают их. Поэтому идет вот это гниение системы отношений. Потому ресурсы этих корпораций потихонечку перехватываются людьми из новой макрогенерации.

Когда я говорю это на примере США, я этот пример выбираю конечно не случайно. Дело не в том, что в США сейчас лучше, чем в других странах, статистика, и поэтому там проще вычленять и анализировать все эти макрогенерации. Дело в том, что США, где самый дешевый кредит, стали центром формирования новых макрогенираций.

Дело не в том, что Германия или Япония производят больше ГПС. И дело не в том, что эти ГПС ставят не в США, а в той же самой Германии, Японии, Индонезии, Малайзии. Дело в том, что США на сегодняшний день являются центром, штабом, финансовой базой вот этой новой экономики.

Сама эта экономика имеет же конечно глобальный характер. Поскольку она имеет глобальных характер и мы сталкиваемся с объективной ситуацией, то Россия оказывается в самом пекле разворачивающейся постиндустриальной революции. И она по ряду причин в этом большей степени задействована, чем даже сами США.

Процесс перестройки был вызван, как известно, именно несоответствием Бисмарковско-сталинской индустриальной организации общества новым индустриальным реалиям. Организованный как единая корпорация Советский Союз превратился в конце 70-х годов в единый симулякр, который и пришел к тому логическому концу, к которому мог прийти. Все относительно здоровые силы общества, которые хотели провести постиндустриальные изменения и сохранить при этом Советский Союз мировой державой, к сожалению, не понимали характера этих процессов, и поэтому неизбежно стали их жертвой, выпустив вперед разрушителей.

То, что произошло с Советским Союзом происходит с любой ориентированной на производство корпорацией.

Мир изменился. Современный бизнес нельзя строить вокруг производства. Производственные процессы из сферы бизнеса перешли на другой уровень, на уровень инфраструктуры. Современная индустрия носит дотационный характер.

Практически во всем мире вся индустрия дотационная. Либо она дотируется крупными корпорациями за счет их же собственной постиндустриальной надстройки, которая нуждается в этой инфраструктуре.

Типичный пример – корпорация Даймлер-Бенц. Сравните Мерседес и Крайслер. Крайслер выпускает машины, в общем, не хуже, чем Мерседес. Почему же одна из этих корпораций 30 лет в убытке, другая 30 лет в прибыли? В чем причина?

У Мерседеса главное создается в постиндустриальной сфере – реклама, формирование образа жизни, формирование и продажа технологий, но не в коем случае не в производстве. Производство автомобилей – это у них убыточная статья. Это не видно в статистике только по тому, что статистику подает единая корпорация. Если же в каком то государстве мы имеем дело только с индустриальной экономикой, то она дотируется за счет низкого уровня жизни, эксплуатации труда. В ней имеют место те неприятные моменты, которые мы видим во всей Азии.

Индонезия по массе производит товаров больше чем США. А живут там несомненно хуже, чем США. Это означает, что производство сегодня – это деятельность себе в убыток. И соответственно те, кто на Украине ставят на возрождение вот этой вот совковой дряхлой промышленности, на бизнес вокруг этой дохлой промышленности – это люди, которые тянут общество назад. Вот в этот третий промышленный мир. С промышленностью в современном обществе делать не чего. Точно так же как не чего было делать во второй период индустриальной эпохи с добывающей промышленностью.

У кого она была, тот жил в нищете.

Кто самый богатый природными ресурсами? Кто был первым экспортером всего сырья на душу населения? Боливия. Вот вам богатейшая страна. Следующая по уровню богатства – Замбия. И так далее. На другом полюсе страны, которые не имеют вообще ни каких природных ресурсов – Япония, Корея. Богато живут и Соединенные Штаты, которые почти что ликвидировали у себя какую либо добывающую промышленность. Европа максимально уничтожает, но все ни как не может избавиться от этой самой добывающей промышленности.

В любом случае это сферы дотационные, убыточные. Последние полвека добывающая промышленность, как и сельское хозяйство везде на дотации. Это везде были инфраструктурные сферы экономики.

Теперь инфраструктурной частью экономики становиться, и уже на 90 процентов стала такой, вся индустрия. Собственно говоря, тот кто надумал делать бизнес в инфраструктурной сфере – этот человек либо не большого ума, либо он не на том чем то делает там бизнес. Это реальная ситуация в сегодняшнем мире. Она такова в России, такова на Украине, такова в США, такова в любой другой стране.

На чем же делают бизнес в современном мире, если его не делают на производстве?

С тех пор, как теория стоимости Маркса перестала, хоть в какой то степени, адекватно описывать реальные процессы в мире, шла эволюция теорий стоимости. Первая из этих теорий просто затыкала одну щель в теории Рикардо. Маркс понимал, что сводить стоимость к издержкам это глупость, но поскольку это нужно было для обоснования интересов трудящихся, то он это делал. Однако, он делал оговорку, что кроме этой трудовой стоимости есть еще потребительская стоимость.

Затем формирование потребительской стоимости описал экономист Сей. Возникла так называемая мержиналистская теория. Она утверждает, что стоимость – это предельная полезность продукта.

У каждого человека свои представления о полезности товара, но все мы на рынке поторговались, и в результате этого процесса определилась предельная полезность – объективация наших субъективных представлений о полезности. Эта объективация иявляется стоимостью. Продукт стоит на столько на сколько он, в среднем по нашим о том представлениям, полезен.

Разницу между этими двумя теориями стоимости иллюстрирует известный анекдот, когда Петька спрашивает: “Василий Иванович, а сколько атомная бомба стоит?” Василий Иванович отвечает: “Наверное, миллион!” “Ах, Василий Иванович, какая ценность к нам в огород летит!”.

Если на вещь затратили миллион, это не значит, что эта вещь на этот же миллион полезна, для тех кто ее получает. Теория Сэя отразила этот момент.

Но вскоре стали понимать, что по жизни часто вроде бы вещь полезная а вот денег на нее не дают, дают на какую то вредную вещь. Стало ясно, что все-таки вещь обладает стоимостью не в зависимости от своей полезности, и не от того, как ее оценивает общество, а как ее оценивают люди с деньгами. Тогда возникла так называемая монетаристская теория стоимости, которая утверждает простейшую вещь -цена вещи на рынке и есть ее стоимость. И не надо тут ни чего придумывать!

Монетаристская теория была достаточно экстремистским вариантом, и в ход она в общем-то не пошла. Предыдущая теория она лучше описывала процессы на рынке.

Через некоторое время стало ясно, что цена на рынке действительно от полезности не всегда зависит. Стали думать от чего же она на самом деле зависит. Выяснилась очень интересная вещь.

Стоимость есть объективация субъективных представлений о полезности. Но откуда берутся эти самые субъективные представления, которые потом объективируются в стоимость? Оказывается, они зависят не только от свойств вещи, но и от того, как вам ее отпиарили.

Пусть я вам рассказал, что эта вещь вам полезна – ее полезность в ваших глазах повысилась. Я не рассказал так Вы даже и не знаете ценна вам эта вещь или нет.

Например какое то снадобье. Зачем я буду есть какое то снадобье? Но тут кто-то сказал, что это панацея – и все стали есть. Поняли полезность. Когда мы одному человеку объяснили, второму объяснили, затем большой массе людей объяснили – у каждого повысилось субъективное представление о полезности, это объективируется по обществу в целом и воплощается в новую стоимость.

Итак, стоимость создается не в сфере производства товара, а в сфере PR. Это основной закон стоимости в постиндустриальной экономике. Стоимость стала больше зависеть от субъективных факторов, чем в экономике индустриальной.

Стоимость, реальная и объективная, создается не в процессе производства. Пока товар производят, еще не понятно – обладает он вообще стоимостью для вас или нет: Вы же не знаете что там производят. Стоимость формируется в процессе отпиаривания товара, в сфере продаж.

Формирование стоимости любой веще в процессе продаж имело место и раньше. Но раньше, в условиях всеобщего дефицита продуктов, она играла маленькое значение. В условиях всеобщего избытка товарной продукции, при дешевом тиражировании образца, создание стоимости уже на девяносто, если не больше, процентов, имеет место в сфере пиара.

Экономика изменилась фундаментально. Изменение ее технологической базы привело к изменению представления о стоимости, изменению сути стоимости.

Стоимость есть квинтэссенция общественных отношений вокруг производства и обмена товаров. Общественные отношения изменились, изменилась и суть стоимости.

Описанный мною процесс идет. Это не произошло, это происходит. Существует макрогенерация, которая имеет такие представления. Существует такая технологическая база, такой образ жизни. Существует новый экономический уклад. И эта макрогенерация, этот новый уклад потихонечку втягивает в себя ресурсы, опуская старый мир.

Естественно, инерция существования предыдущих макрогенераций, тоже имеет место. С ними связанны определенные общественные интересы. Суть постиндустриальной революции – борьба интересов уходящих индустриальных макрогенераций с интересами восходящих постиндустриальных макрогенераций.

Вот в каком мире мы живем. Вот что мы должны иметь в виду, если хотим адекватно оценивать перспективы своего бизнеса. Они зависят от того, насколько наш бизнес по парадигме, по тем взглядам, которые у нас сформировались, вписывается в эту самую прогрессивную макрогенерацию. Это определяет судьбу нашего бизнеса, его перспективы.

Но есть и другая сторона дела. Борьба старых макрогенераций с новыми по разному протекает в разных местах земли. Эта новая макрогенирация уже появилась в США. Там бизнес в таком направлении – гарантия успеха. Но есть страны, в которых сопротивление прошлого еще очень велико. Там нужно крепко чесать репу и смотреть за ситуацией, что бы не войти в прямую конфронтацию, чтобы не разбиться о железную задницу уходящих индустриальных гигантов.

С одной стороны это – общее описание ситуации, а с другой стороны – вещь абсолютно практическая. Каждый раз, когда мы приступаем к новому делу, нам придется решать этот вопрос. Какие взгляды на бедующее нашего бизнеса и его функционирования мы для себя вырабатываем? Решая частные вопросы, мы всегда будем упираться в общие – если не разрешим их заранее.

Я сейчас обращаю Ваше внимание на общие вопросы, которые нам нужно для себя разрешить.

Какой бы бизнес мы сегодня не начали, роль играет не товар, который мы производим, не организация производства и даже не организация нашей фирмы. В конце концов не обязательно, чтобы вообще была эта фирма. Главную роль играет только PR. Именно он создает в стоимости продукта от 95 до 100% процентов. С оставшимся одним процентом какие-то специалисты справятся. Если у нас раскручен хороший пиар, то под него можно потом любой товар подложить.

Так устроена эта реальность. В каждом бизнесе главную роль играет то, на сколько мы продвинулись к потенциальному потребителю, на сколько убедительно мы ему презентуем свой бизнес и свой товар, на сколько убедительно и на сколько мощно мы формируем эту самую целевую аудиторию, на сколько хорошо мы формируем его посредством приверженцев своему бизнесу.

Когда прибегает толпа польстившихся на высокие прибыли нового рынка, к этому времени настоящему бизнесу нужно уже уходить с этого рынка и формировать новый.

Хороший бизнес в постиндустриальном мире это формирование новых рынков. Новый рынок – тот, на котором ты еще пока можешь удерживать монополию. Пока ты можешь удерживать – он новый, потом уже нечего на нем делать. Те, которые приходят потом и тоже нахывают себя бизнесменами, это лохи. У них не бизнес, у них – приработок. Заработают они ровно свой прожиточный минимум.

Закон на рынках, такой же какой в корпорациях. Если ты наемный работник, любого уровня, ты заработаешь только свой прожиточный минимум. На каждом уровне он свой, но в любом случае получать ты будешь не больше, чем ты тратишь. Точнее, не больше чем ты вынужден тратить. Иотому что ты можешь тратить сколько угодно по своему произволу, а прожиточный минимум – это то, что ты вынужден тратить.

Так устроена любая экономика. Так же устроен любой рынок. Если ты на нем работаешь, ты зарабатываешь свой прожиточный минимум, на любом устоявшемся рыночке. Постепнно гаечки зажимаются, и прибыли потихонечку снижаются до нуля. А уйти уже никак – нужно бизнес сворачивать. А новый тебе уже не открыть. Так и колупаешься, выживая. Так вот и устроена вся эта экономика.

Инфраструктурный бизнес способен заработать только прожиточный минимум. Даже консультанты имеют свой прожиточный минимум. Просто он у них выше.

В этом мире больше прожиточного минимума имеют три категории. Первая – пиарщики, вторая – силовики, третья – эмитенты. Три власти.

Власть силовая, власть идеократия, власть денежная. Это три власти в обществе. Между ними всегда идет определенная конкуренция. Есть брамины, есть кшатрии и есть эмитенты. Власть как таковая, как структура, возникает тогда, когда все три этих властных элемента входят в какое-то системное единство, взаимодействие. Они между собой делят доходы и друг друга поддерживают. Тот, кто добивается выхода на эти три источника сразу, или сам обладает этими элементами, или возникает союз между теми кто обладает этими элементами – они формируют некую власть. Ни один из этих элементов в отдельности не может сформировать власть.

Все это работает и на уровне бизнеса. Устойчивый бизнес возникает, когда сливаются три этих элемента. PR-сословие формирует, с одной стороны, стратегию, а с другой – систему отпиаривания товара.

Любой бизнес в конечном счете есть форма власти. Главное – не то, что ты обладаешь финансовой составляющей, а то, что ты обладаешь властью, которая помогает тебе сводить в единство всю твою деятельность – торговлю, производство, социальную организацию…

Мотивация создания любого бизнеса есть власть. Когда кто-то говорит, что он создал бизнес только для того, чтобы подзаработать, что его целью является прибыль, что его мотивом является жадность – он лжет. Жадный никогда не создавал никакого бизнеса. Он просто зарабатывал, прирабатывал, он мог куда-то вылезти, что бы своровать, но в любом случае он не занимался бизнесом.

Еще раз повторяю: хороший бизнес, то, что я могу называть бизнесом без кавычек, это создание новых рынков. Новые рынки создаются пиаром. Это очень и очень фундаментальная вещь.

Приведу пример правильного бизнеса из прошлого. 1976 год. Один инженер из “Сони” придумал очень маленький магнитофончик, размером с кассету. Зачем нужет такой маленький агрегатик? Ведь чтобы хорошо звучало, нужны большие колонки. Плюнули на эту разработку. Так она и лежала, пока не пришел директор, который посмотрел и вспомнил, что в соседнем отделе сделали хорошие, маленькие наушники. Может для наушников пригодится?

Присобачили к этой штуке наушники, выпустили партию, отправили. Не пошла. Кому нужна фигня, которую только через наушники можно было слушать? Нужно вспомнить 70е годы: тогда самое крутое было – ставишь себе на плечо бандуру и попер. Крутой парень – это значит музон на весь город. А кому нужен этот дебильник с наушниками? Вот он и не пошел.

В определенный момент какие то ребята взялись его пропиарить. Сначала пропиарили в Голландии, потом в Англии и потом уже пошло поехало. Сони продала около 40 миллионов за следующий год. Вся Америка побежала с дебильниками. Через несколько лет об этом узнали в Совествком Союзе, и пошла шиза, что это самая мода.

Когда продажи перевалили за сто миллионов, директор сказал: “Все, это мы сворачиваем и больше такой гадости не выпускаем”. Почему? Потому что на это рынок уже ломанулись все.

Эот пример постиндустриалки. В какой момент была создана стоимость этой штуки? Когда ее отпиарили. Когда обьяснили, что это круто. Потому что до этого момента крутость этой штуки была не ясна. Было модно большие бандуры с собой таскать с аккумуляторами.

Еще пример такого бизнеса – рынок наркотиков. Их реклама по телевидению идет методом “от негативки”, так как рассчитана на подростков наиболее нонконформистского возраста. Как в песне про Америку: “как долго нас учили любить твои запретные плоды”. Вся пропаганда наркотиков зиждется на этом психологическом феномене любви к запретным плодам. Никто не говорит, что наркотики это плохо. Говорится что наркотики – это не хорошее поведение. Тут же срабатывает нонконформизм: “Ага вот как мы уконтрапупим это старшее поколение!” И все подростки бегут ширяться.

Наркотики – идеальная постнидустриальная сфера бизнеса. Производство этого дерьма само по себе ни чего не стоит. Вся стоимость наркотиков создается в процессе пиара и в процессе создания специфических социальных условий. Естественно, зарабатывают на наркотиках не те, кто их производит, а те, кто создает эти социальные условия.

Делается на уровне государств. Разные государства специализируются на разных уровнях транзита. Скажем, Пакистан кормится за счет того, что организует на своей территории и на территории нескольких близких соседей производство наркотиков, РФ живет за счет транзита. В России для этого создали целое ведомство – Госнаркоконтроль. Не наркоборьба, не по борьбе с наркотиками, а по контролю за оборотом наркотиков. Почувствуйте резаницу: нет речи о борьбе, о ликвидации. Нужно просто контролировать оборот, чтобы чужие здесь не ходили. Проводятся шумные PR-акции: они отдали под суд каких то ветеринаров, которые собакам вкалывали. Мол, нечего на собак тратить!

Вообще говоря, современный бизнес возникает именно как социальная организация. Возьмем для примера сотовые телефоны. Сейчас все понимают, что сотовый им нужен, но еще лет 15 назад обьяснить, что сотовый телефон – вещь действительно полезная, было сложно. Я в это стал верить только в году 2002. До этого я не очень понимал, зачем они нужны. Мне казалось, что этот агрегат нужен только тому, кто хочет достать тебя, а вовсе не тебе. Только с 2004 года я стал давать, и то осторожно, номер своего сотового.

А новое поколение уже не может себе представить, как мы в их возрасте обходились без этой штуки. Оно уже с детсада воспитывается на том, что сотовый – это круто, здорово, престижно, рулллеззз! О полезности в рекламе речь обычно не идет, только о престижности.

Затем стали появляться новые товары. SMSки, логотипы. Как у нас отличить гос служащего, особенно силовых структур? Если музон на мобильнике из “Бригады” играет – значит он госслужащий… А молодняк теперь коллекционирует непристойные звуки, пердеж, траханье и хихиканье, которые им поставляют в гигантских количествах. И обороты тут никак не меньше, чем у Автоваза.

Постиндустриальный бизнес, основанные на специфической социальной организации – воровство этих самых сотовых телефонов. В Москве, в среднем, телефон в одних руках бывает два-три месяца. Там налажен круговорот телефонов по Москве – воруют и перепродают.

Это является феноменом исключительно государственной политики. Например, в Германии этого быть не может. Это не предусмотрено технологией. Телефон имеет номер, который регистрируется на покупателя. На меня записан сам аппарат, не только СИМ-карта. Я в магазине покупаю, я паспорт показываю. В аппарат вшит номер аппарата. Как только ты вставляешь туда СИМ-карту, у оператора этот номер аппарата тоже высвечивается. В любом городе, в Москве, в Киеве, этот номер аппарата определяется мгновенно. Аппаратура так устроена. Если Вы пишете заявление оператору о потере телефона, оператор, как только он проявился, должен стукнуть в милицию, что в таком то таком то месте находиться телефон. Это он обязан сделать по германским законам.

Но в том то и дело, что по РФ законам он не обязан стучать. Более того, он даже не обязан обращать внимания на это! Ясно, что это государственная политика. Государство сознательно организовало и поддерживает эту систему, которая технически не возможна. Технику пришлось преодолеть на политическом уровне, когда государство заставляет вести деятельность, прямо противоположенную сути технологии.

Еще пример – игорный бизнес. В нем главное – сформировать потребность. В СНГ на каждом углу стоят игральные автоматы и даже рулетки. В любой цивилизованной стране игорный бизнес запрещен. Он частично разрешен, для богатых – потому что богатому играть не запретишь. Поэтому в Лас Вегасе тебе позволено играть.

А в СНГ играют везде. Воспитывается поколение игроков. Человек быстро подсаживается на это, как на наркотики. Игрок отличается особой ментальностью. А там, где есть азартные игры, преступность быстро взлетает до невиданных пределов.

Давайте разберем, для чего это делается, на примере Украины, где мы сейчас беседуем. Нужно понять специализацию Украины в мировом разделении труда. Украина – последний резервуар относительно чистого биологического материала белого человека. В других странах эти гены разбавлены уже очень сильно. С другой стороны, это – страна тотальной безработицы. С третьей стороны это страна где полностью отсутствует хоть сколь-нибудь приличная система образования. Отсюда возникла специализация Украины, она возникла в последние 10 – 15 лет в результате политики режима Кучмы.

Украина является страной трех специализаций. Одна из них – уже отмирающая, а две другие набирающие силы.

Первая – это проституция. По всей Европе проститутки, в основном, с Украины.

Второе – это торговля органами. Украина сегодня – главный резервуар и поставщик. Действует система так называемых усыновлений. Эта цепочка не давно высветилась на примере одного русского мальчика в Америке. В одной из больниц случайно оказался журналист, который увидел, что привезли мальчика с проломанным черепом. И привезли как раз в ту клинику, где собрались пациенты, нуждающиеся в его органах. Журналист прокукарекал, пришлось учинить расследование. Долго расследовали. В итоге вину на себя взяла номинальная приемная мамаша, такая же иммигрантка из Прибалтики, что это она вроде бы голову проломила. Следственных экспериментов не делали, поэтому непонятно откуда у “мамаши” силы, как у Шварценеггера, что бы это сделать? Короче, она на себя все взяла, ей дали три года, и дело кончилось.

На этом деле вся цепочка стала достаточно ясна. Но если из России этот поток не очень-то и большой, порядка 26 тысяч поток был за последние три года, то на Украине это существенно больше развито. Украина – главный резервуар органов.

Третья специализация – это поставка дешевой рабочей силы для строительства, но здесь спрос есть только в России и Португалии. Это не большие рынки, они постепенно закрываются. Россия будет потихоньку закрывать границы, а Португалия закрыла их уже.

Другой специализации на Украине нет. Можно слушать много анекдотов о том, сколько экспорта идет из Украине. Но этот экспорт идет в одну единственную страну, и не потому что этой стране что-то нужно, а потому что нужно как то оправдывать поставки оттуда на Украину бензина. Раз не может Украина платить за нефть деньгами, за отсутствием таковых, приходиться сооружать какой-то бартер.

Все это поддерживалось огромным обьемом взяток российским компаниям, которые поддерживали этот импорт с Украины – Газпром и др. Практически они с него и имели. Сейчас и это накроется, потому что при нынешнем курсе гривны этот бизнес в принципе не возможен. Значит остались только две специализации.

Итак, бизнес сегодня – это PR и социальная организация.

Как же мы, собственно, можем делать бизнес здесь – на Украине, в России, в Казахстане и других еще не созревших для постиндустриального и никогда, может быть, и не созреющих для постиндустриального рая странах? Мы должны выбрать два варианта стратегии.

Первый вариант заключается в том что бы выкарабкиваться самим. Нужно посмотреть, а какой бизнес постиндустриального характера может иметь спрос на этом рынке, раз уж мы на этом рынке работаем? Что можно продать на этом рынке?

Нужно понимать одну фундаментальную вещь. Чем выше уровень передела продукта, тем выше его эластичность спроса на него по доходам. Товар низкого передела обладает низкой эластичностью. Что значит эта минимальная эластичность? Есть такой товар как картошка. Пусть доходы населения падают, но жрать-то все равно надо. Меньше жрать хлеба и картошки Вы не будете, вы будете на другом экономить. Вы скорее всего сэкономите на мясе, а хлеба и картошки будете покупать даже больше. У хлеба и картошки бывает отрицательная эластичность от доходов.

Есть и другие товары обладающие меньшей эластичностью. Были времена, когда туалетную бумагу не покупали, пользовались газетами. Сейчас газеты перестали выписывать, поэтому эластичность спроса на туалетную бумагу оказывается минимальной. Но есть товары, на которые спрос будет отложен на лучшие времена. Например, домашний кинотеатр. Ну не до кинотеатра сейчас, лучше картошки поесть. Например, костюм от Диора: сейчас можно обойтись китайским ширпотребом. У китайского ширпотреба низкая эластичность спроса…

Когда Вы выходите на постиндустриальный рынок, колебания такого рода будут бить прежде всего по вашему товару. Если вы не замкнете на себя спрос на товары этого повседневного пользования.

Приходят плохие времена – Вы просто сбрасываете цены на этот продукт. до обычных. В результате Вы сохраняете свою долю рынка, и еще становитесь главным поставщиком этой экологически чистой картошки. Потому что все ваши потребители начинают говорить остальным, что за ту же самую цену можно купить экологически чистую картошку вместо обычной чернобыльской. И Ваш рынок, МЛМ-система начинает разрастаться.

При такой организации бизнеса Вы находитесь в плюсе вне зависимости от того, в какой фазе существования этого рынка Вы находитесь. И на пике рынка, и на самом дне Вы все равно при деле. При спаде цен Ваш рынок идет вширь, а при повышении цен фиксируется сверхприбыль.

Это и есть хорошо организованный постиндустриальный бизнес. Бизнес вы делаете не на выращивании картошки, а на шизе, которую вы заварили вокруг картошки. Постиндустриальный бизнес есть производство шизы.

В рамках нашего проекта Школа Эффективных Лидеров курсанты ШЭЛ знакомятся с особенностями постиндустриальной цивилизации, этому посвящен целый учебный курс. На базе выработанного этим курсом понимания сути происходящих сейчас в мире процессов осваивается курс “Бизнес”, в рамках которого вырабатывается понимание основ бизнес-деятельности в современном мире.

В рамках ШЭЛ курсанты получают умения и знания, необходимые для таких необходимых в современном бизнесе вещей, как презентация себя и своего бизнеса другим, управление аудиторией, управление массовым сознанием в целях мотивирования к нужному для Вашего бизнеса поведению.

Подготовке к успеху в постиндустриальном бизнесе посвящены не только посвященные бизнесу курсы, но по сути весь курс ШЭЛ. Успех в постиндустриальном обществе сопутствует только человеку свободному, раскрепощенному, умелому, обладающему не просто знаниями, но комплексом гуманитарных технологий, которые дает своим курсантам ШЭЛ.

Будущее уже наступило. Закономерности постиндустриального мира все жестче диктуют структуру окружающей нас реальности. Пока еще далеко не везде постиндустриальный экономический уклад стал господствующим, но уже везде его присутствие определяет образ жизни.

На периферии современного постиндустриального мира ростки нового пока еще не осознаются как нечто фундаментальное. Когда жизненные и бизнес-планы разбиваются о новые реалии, это кажется всего лишь досадным недоразумением. Но мир будущего наступает неумолимо, его ростки набирают мощь с экспоненциальной скоростью, выбрасывая на обочину жизни всех, кто пытается жить по опыту, накопленному предыдущими поколениями, да и им самим в индустриальную эпоху. Успех сопутствует лишь тому, кто способен увидеть ростки будущего, и на них основать свой бизнес, воспользоваться плодами их бурного роста.

Будущее уже наступило. И надо выбирать – мчаться ли в его потоке к жизненному успеху или навечно остаться на периферии жизни.



  • albert

    >>> У Мерседеса главное создается в постиндустриальной сфере – реклама, формирование образа жизни, формирование и продажа технологий, но не в коем случае не в производстве. Производство автомобилей – это у них убыточная статья.

    Автор хочет сказать, что Крайслер сконцентрировался на производстве, а Мерседес на вышеперечисленном? Это притянуто за уши.

    >>> Индонезия по массе производит товаров больше чем США. А живут там несомненно хуже, чем США. Это означает, что производство сегодня – это деятельность себе в убыток.

    Я думаю, владельцами большей части фабрик Индонезии являются американцы. Автор путает производство и бизнес. Это свойственно марксизму. Это следствие из трудовой теории стоимости, которой пронизана вся статья.

    Лекция похожа, на суп из «Бизнес-в-стиле фанк» + «Карьера менеджера.Ли Якокка» + высшую экономику. Что такое высшая экономика, я не знаю, но похоже, что это что-то немарксистское.

  • albert

    О модели экономики

    Есть люди, которые считают что ценность создается в процессе производства. Это приверженцы трудовой теории стоимости. Назовем их трудовиками. Таких большинство, так как, мы “Рожденные в СССР”.

    Есть люди, которые считают, что стоимость создается в процессе обмена, а все действия – подготовка к ее созданию. Эти люди называются рыночниками.

    Одни и те же наблюдаемые факты, рыночники и трудовики оценивают и интерпретируют по-разному.

    У рыночников – все действия предпринимателя подчинены процессу обмена. Сначала предприниматель делает предположение, относительно того чего и за сколько можно продать, а потом делает все необходимое для продажи. А может и не решать прямо, а в тайне надеяться.

    У трудовиков – процесс обмена является логичным следствием, после того как ценность создана. Стоимость создается путем производства. Причем факт создания может быть установлен в определенном месте. Например, на выходе с завода.

    Отсюда у трудовиков большие затруднения в теориях и постоянная нужда в переосмыслении, при появлении новых товаров, технологий и способов их потребления.

    Ничего такого нет у рыночников, эта теория не требует модернизации и разглагольствования при каждом технологическом чихе.

    Я не хочу сказать, что обсуждение темы постиндустриализма напрасно. Нет, очень даже полезно. Только это мало относится к экономике.

    Если вам интересно, я могу перечислить 6 основополагающих принципов экономики, отношение к которым определяет все последующие выводы, но сами они не могут быть логически обоснованы.

  • Действительно, ваши комментарии мало относятся к статье. Кроме того первый пост так вообще – сплошная демагогия. Что касается 6 принципов – да, будет интересно, но – не само по себе перечисление неких вещей (кто угодно может перечислить сколько угодно разных вещей :)), а внятное пояснение взаимосвязи между происходящими за окном явлениями с этими Вашими принципами.

    В общем нужно что то чем можно воспользоваться для дела, а не просто очередная теория.

  • albert

    Действительно, ваши комментарии мало относятся к статье. Да, скорее они относятся к методологии Гильбо. Он очень легко оперирует фактами и быстро из них делает выводы. Если оспаривание выводов называется демагогией, то пусть будет так.

    У меня в голове технология и экономика занимают раздельные пространства, поэтому я так реагирую.

    Экономическая наука оперирует понятиями: блага, деньги, обмен, производство благ.

    Технология оперирует конкретным выражением этих самых благ, денег и т.п.

    Суть экономической науки не меняется от изменения конкретного выражения этих самых понятий.

    Это как доказывать, что самолет летит, потому что изменился закон ньютона.

    PS: Пример подобного замеса – электронные деньги. Если следовать моей логике – нет никаких электронных денег. Есть электронные системы расчета самых обычных баксов и рублей.

  • Что касается экономики как отвлеченной науки – она не волнует меня совершенно. Волнует бизнес и информация способная помочь в деле.

    Демагогией я называю огульную критику без предложения взамен чего то конкретного.

    Думаю что называть супом «Бизнес-в-стиле фанк» + «Карьера менеджера.Ли Якокка» + высшую экономику, тут же признаваясь что не знаете о последней – по меньшей мере странно. Думаю что для подобных заявлений, нужно иметь в активе заслуги хотя бы сравнимые с авторами вышеприведенных источников. В противном случае попахивает основательной шизой…

    Может Вы представитесь и расскажите о том чем занимаетесь, с позиции чего Вы критикуете? Это опыт? Какой?

  • albert

    Вы меня в тупик поставили. Это как если бы в сказке “Голый король”, мальчику сказали бы: “Думаю что для подобных заявлений, нужно иметь в активе заслуги хотя бы сравнимые с авторами вышеприведенных источников. В противном случае попахивает основательной шизой…”

    Критикую с позиции вот этой книги. Пролистайте, возможно вас заинтересует.

    О себе: Альберт, экономист-любитель, предприниматель, менеджер.

  • Pingback: Новый бизнес » “Караоке капитализм. Менеджмент для человечества”. Небольшой обзор книги.()

  • user

    А теперь по сути: что предлагает автор, и каковы его идеи? Пиар как 95-100% стоимости? Бред. Стоимость – штука комплексная. Снизу ее подпирают затраты (себестоимость), сверху давит платежеспособный спрос. Вот на нем и следует остановиться – платежеспособный спрос представляет собой желания (абстрактный спрос), умноженные на возможности (платежеспособность).
    Пиар напрямую влияет только на первый фактор. Как ни хвали Мерседес, его не будут покупать как, скажем, кока-колу. Вот уже обладатель пяти-шестизначной суммы может призадуматься: пойти в большинство (купить Мерс) или в меньшинство (Крайслер). Здесь уже сыграют его личные качества и жизненные принципы. Если деньги эти не упали с неба, вряд ли покупка такого уровня определится увиденным недавно рекламным щитом. С другой стороны, более подверженные влиянию потребители, как правило, не достигают значительных успехов в бизнесе и уж точно не строят его сами. Пиар сейчас нацелен на “лохов” – мажоров и других примазавшихся к богатству. Что помогает им растрачивать свои деньги, тем самым приближая рынок к состоянию “каждому – по способностям”. (Естественно, это мало напоминает коммунизм, скорее – дикий капитализм американских пионеров.)
    Этот процесс не является одновременным и тенденция к перераспределению средств между “лохами” и “ломщиками” в пользу последних заставляет первых поднимать свой зад и обретать компетенцию (которую, кстати, можно получить не только в Гарварде или какой-то школе каких-то лидеров – вот это уж точно “индустрия образования”, ориентированная на лохов). Знания и опыт в корне отличаются от прочих ресурсов: их невозможно сконцентрировать, они получают ценность только в процессе распространения. Таким образом, воспетый автором “пиар” представляет собой разработку стратегии распространения неких знаний в пространстве и времени с максимальной выгодой для распространителя. Пример временнОй стратегии – это действия Intel в 1999-2002: сегодня пень 3 – крутейший проц, ценой за 1000, завтра – хороший продукт за 200, послезавтра – ширпотреб за 100. Пространственную стратегию ведет такой монстр, как METRO, планомерно расширяя свою деятельность на страну за страной (и извлекая прибыль большей частью из новых рынков). Радует, что идея о строгом ограничении сегмента оптовых покупателей в свое время в Москве не прошла – не удалось взять ее немцам:) Сочетание двух стратегий можно было не так давно наблюдать на рынке мобильной связи, в эпоху захвата массового рынка – сейчас он преимущественно уже поделен.
    Есть и жесткая сегментация – никто не планирует и через 10-20 лет толкать Феррари в массы, или проталкивать “бренд” “Сунь-Вынь” в один ряд с Диором и Армани. Но это как раз и есть отличительный признак индустриального бизнеса. Вне зависимости от сферы экономики.
    Ну, а что же происходит с “рабочей силой”, которая становится все меньше нужна? В эпоху высокого спроса на эту рабочую силу (лет 80 назад) нельзя сказать, чтобы она более процветала. Значит, у этой устраняемой из экономики и пока еще некомпетентной прослойки есть два выхода – идти в жесткую оппозицию всей экономической системе (война, терроризм и т.д.) – что разрушительно действует на последнюю, либо приобретать необходимые знания для игры на рынке, что попросту усиливает конкуренцию. Китайцы, кстати, уже начали мощную экспансию на рынке железа и софта, то ли еще будет. Плюс, ко всему, стартуя из не слишком благоприятных условий, такие субъекты могут оказаться в целом более подготовленными, чем “зажравшийся” первый мир. Ну, и темпы создания новых рынков, естественно, тоже будут расти (чего не очень хочется монстрам типа MS, скрывающим под маской “новой экономики” свою жирную индустриальную задницу).
    Ну, а дотационный характер индустрии вызван уж никак не ее внутренней ущербностью, а конъюнктурой. Сказывается отрицательная отдача от масштаба, верхняя планка снижается. Никому не выгодно создавать такого монстра, которого нужно постоянно кормить и который может выпускать только крупные партии продукта. Другое дело – мини-фабрики и лаборатории разного рода. Технологии только способствуют этому дроблению, так, скажем, в Италии варят сталь. Еще чуть-чуть, и монстры вообще будут не нужны; их спонсируют преимущественно для социальных целей (т.к. они обеспечивают некомпетентной пока еще “рабочей силе” рабочие места). И это из года в год все убыточнее.
    Ну, а дифференциацию отдельных личностей друг от друга не следует путать с неравенством, которое за последние 5000 лет в целом уменьшалось и продолжалось уменьшаться. В частности, из-за вторичного спроса – большую часть экономики составляют уж никак не продукты “для выживания”. И разделения на “звезд” и “быдло” (это слово хотел сказать афтор?) я не вижу. “Звезды” все больше стараются вести обычный образ жизни, устают от своей звездности, впадают в дауншифтинг. На противоположной стороне также есть заметная тенденция к росту. Тем более в условиях постиндустриализации, когда “все остальные” как бы и не нужны, они не создают спроса на новых рынках и не участвуют в разработке/производстве. Никак не вижу я той мрачной картины, которую описывает автор. А упор на черные рынки (наркотики, органы) – к чему? Во-первых, это не самая большая часть общей мировой экономики (хоть и более прибыльная, чем белая), и доля ее как ни крути, но в целом снижается (например, наркотический и сексуальный бум в США уже прошел лет 30-40 назад, сейчас в моде культ семьи). Во-вторых, доступ туда с одной стороны ограничен или просто недопустим для большинства читающих эти строки по моральным соображениям. (Тезисы “бизнес по сути аморален”, “любой бизнесмен – вор” оставим голубым янукоидам из Донбасса.) Может, автор преследует некие политические цели, открыто заявляя, что он из Украины? Ну, а выпад о белой расе однозначно указывает на ориентацию автора, комментировать это нет смысла.

  • Комментарий выше удален за ненормативную лексику. Прошу выражаться по русски, на крайний случай по английски :)

  • Вот ключевая фраза:
    “Стоимость – штука комплексная. Снизу ее подпирают затраты (себестоимость), сверху давит платежеспособный спрос. Вот на нем и следует остановиться – платежеспособный спрос представляет собой желания (абстрактный спрос), умноженные на возможности (платежеспособность).”

    Платежеспособный спрос величина постоянная – от того что я открыл или закрыл бизнес, количество денег по карманам и счетам не изменится. Весь вопрос в доступности этих денег лично для меня. Берем вторую часть формулы: желания (абстрактный спрос). Если я эти абстрактные желания смогу сформулировать в нужную мне форму и затем предложу адекватное решение проблемы, тогда я получаю внимание покупателей и их деньги. Если нет – абстрактные желания так и останутся таковыми. Таким образом, стоимость (не путать с себестоимостью и прочими экономическими категориями) – стоимость в психологическом плане, для каждого конкретного человека создается пиаром.

    Интересно, что в первом абзаце Вы оспорили это утверждение и текст выше вообще, а всеми последующими абзацами подтвердил его верность :)

  • user

    Без сомнения, пиар влияет на субъективную “стоимость” (ценность) товара/услуги для потребителя. Но влияет по-разному на разные категории потребителей (в зависимости от множества факторов, в том числе и индивидуальных). И отдача от конкретной пиар-кампании не всегда даже будет положительной. Вот об этом следует задумываться – не автору, а овцам, которые собираются клюнуть на удочку “Школы Эффективных Лидеров”. Чему научит такая школа, если она уже в рекламе, замаскированной под блог, пропагандирует проституцию и торговлю органами как примеры удачного и современного бизнеса? Я уже лучше заплатил бы Морозу (не путать с розово-голубым предателем из Верховной Зрады!) с его ШСД. Там хоть и консерватизм с эскапизмом пробиваются, но идея изначально здоровее. А здесь сплошная аморалка.

  • user

    А в Украине, в частности в Западной, львиная доля доходов – обычное “заробитчанство” в самых что ни на есть производственных отраслях европейской экономики. Прежде всего – строительство, с-х работы и затем уже разного рода проституция.

    Вот еще пример:
    “Сейчас все понимают, что сотовый им нужен, но еще лет 15 назад обьяснить, что сотовый телефон – вещь действительно полезная, было сложно.”
    Это уже закон эффективности сети (которая равна квадрату числа узлов). Неужели кто-то из производителей трубок всерьез захотел бы с самого начала выбросить на рынок неограниченный объем товара? С другой стороны и себестоимость была дороже, и разработку надо было отбивать. В 90х годах, по идее, господствовала идея, что мобила – это признак высшего класса (она даже убила только родившийся рынок пейджеров, на корню). Но что-то не видел я рекламы трубок с изображениями жирных “новых русских” с цепями. Эффект возник из-за ограниченности рынка и, как естественный результат, высокой цены. А вовсе не в ходе пиар-кампании, когда на рынок выбрасываются миллионы труб, а миллионы долларов тратятся на рекламу типа “мобила это необходимо каждому”. Хотя автор, похоже, в любой экономической стратегии видит пиар (“сделать так, чтобы они думали о ХХХ”). С такой точки зрения и само решение об основании нового бизнеса – часть пиар-кампании (поскольку инфа о продукции такого бизнеса так или иначе дойдет до потребителей). А если рассматривать только _целенаправленный_ пиар, т.е. отдельную статью расходов – на распространение нужной информации о товаре с целью создания его имиджа, то нужно признать, что доля этих усилий в этом самом имидже не слишком высока и ее не следует рассматривать как ключевой генератор прибыли, а только как средство повысить ее, например, с 15 до 20%. То есть обладающему “чистой” ценностью товару реклама поможет, а отстой рано или поздно проявит себя. Еще и ударить хвостом может в виде неликвидов или антипиара по всему бизнесу (отсюда мания к ребрендингу – попытки увернуться от “хвоста”).

  • Тест изначально нейтрален от эмоциональных и моральных оценок. Оценки тексту приписывает каждый конкретный человек, исходя из своих личных наклонностей. Кто что ищет, тот то и находит.

    Я бы не стал сравнивать шсд и шэл – это принципиально разные вещи.

  • Pingback: Новый бизнес » Маркетинг, Пиар и иже с ними()